| Chou | Дата: Воскресенье, 01 Августа 2010, 01:20 | Сообщение # 1 |
 Рядовой
Группа: Рыцари Ордена
Сообщений: 2
Статус: Offline
|
Этот вечер ничем не отличался от сотен других вечеров знойного лета. В «Усталом путнике» как всегда было не особенно людно – три-четыре завсегдатая, с десяток местных крестьян, несколько торговцев, пара подозрительного вида бродяг, молча пьющих свой ром из больших кружек, да двое заезжих музыкантов – парень и девушка – пытавшиеся немного скрасить нехитрой музыкой усталость посетителей.
Вдруг на пороге таверны послышались легкие быстрые шаги, дверь решительно распахнулась и в проеме появился силуэт неизвестного путника. Он на пару секунд встал в открытой двери и немного прищурился - глаза привыкали к сумраку корчмы. Гулкий ропот, стоявший до этого момента в таверне, также на секунду затих – глаза всех присутствовавших поднялись на вошедшего. Даже руки музыкантов на мгновение замерли над струнами. Однако они оправились быстрее остальных, и мягкая ненавязчивая мелодия зазвучала вновь.
Вошедший же, сумев наконец рассмотреть помещение и увидев направленные на него взгляды, нисколько не смутился, наоборот – широко улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов, картинно приложил правую руку к груди и низко склонил голову в жесте уважительного приветствия.
- Добрый вечер, уважаемые! – звонко и отчетливо произнес незнакомец, вновь улыбнувшись.
Ему никто не ответил, посетители снова повернулись к своей выпивке и разговорам, будто ничего существенного и не произошло. Гул таверны опять звенящим облаком поднялся над головами, словно не заметив вошедшего.
Да в общем замечать в новом посетителе действительно было нечего – молодой человек, около 20 лет, каштановые волосы, слегка растрепанные и неровно постриженные, серая дешевая туника, опрятная, но далеко не новая, покрытые пылью сапоги, заплечная холщовая сумка, да деревянный посох, украшенный непонятной резьбой. Обычная внешность обычного бродяги – искателя легкого вина, легких женщин, легкой наживы и больших неприятностей. Таких неисчислимое множество бродило по дорогам Айрина в последние годы, и ничего кроме брезгливости у местных обывателей они не вызывали. И этот молодой человек определенно был из их числа. Разве что неожиданно цепкий взгляд кристально голубых глаз несколько не соответствовал образу молодого разгильдяя.
Меж тем молодой человек казалось нисколько не расстроился из-за подобного холодного приема, а привычным движением поправив сумку и перехватив посох, направился к стойке. Если бы кто-нибудь внимательно следил за пареньком в этот момент, наверняка заметил бы, как много успели увидеть эти кристальные глаза за те несколько шагов, которые отделяли вошедшего от двери до стула. Так, скользнув глазами по кучке крестьян слева за столиком, молодой человек чуть дольше задержал взгляд на самом крайнем, уже изрядно подвыпившем, который пытался нетвердой рукой спрятать свой кошель. Затем также легко краем глаза юноша отметил - какое оружие на поясах у той самой подозрительной пары бродяг. Наконец он быстро и изучающее оглядел снизу доверху музыкантшу – молодую девушку с длинными вьющимися волосами, цвета спелой пшеницы. При этом зрачки его едва заметно расширились, и в уголках рта появился оттенок улыбки.
Однако наблюдать за молодым человеком никому не было дела. Твердой легкой походкой он подошел к стойке, сел на стул и, обращаясь к хозяину таверны, повторил:
- Добрый вечер, уважаемый! – и, не дождавшись ответа, также твердо и негромко добавил: - Где я могу видеть рыцарей досточтимого Ордена Рагнарок?
Вопрос этот, произнесенный спокойно, вызвал определенное волнение среди посетителей. Во всяком случае, большинство из них вновь уставились на молодого человека, остальные хотя и смотрели себе в тарелки, явно ловили каждое слово беседы. Даже музыканты сделали вид, что решили отдохнуть и, отставив инструменты, присели за столик, словно бы не хотели мешать разговору.
- Так где я могу видеть рыцарей досточтимого ордена Рагнарок? – повторил юноша, по хозяйски положив руки на стойку.
Однако старого Гюскона, все свою жизнь простоявшего за стойкой этой самой таверны, которая досталась ему от отца, а тому от деда, а тому от прадеда – и так далее на протяжении множества поколений – старого Гюскона уже ничем нельзя было удивить. Поэтому, привычным круговым движением протирая одну из кружек серым полотенцем, и таким же привычным движением мусоля свою затасканную трубку, он этим же привычным скрипучим голосом спросил:
- А какого черта молокососу понадобились рыцари Рагнарока?
- Хочу вступить в орден, - спокойно произнес парень. И тут же вся таверна казалось просто взорвалась от смеха. Хохотали все – и крестьяне, и бродяги, и паренек-музыкант тихо похихикивал, закрывая рот тонкой ладонью. Даже никогда не улыбающийся Гюскон начал яростно валять трубку из одного угла рта в другой – жест, означавший крайнюю степень возбуждения и радости хозяина таверны.
- А с каких пор сопляков стали принимать в рыцари? – снова спросил Гюскон.
- С тех самых, как из них перестали делать хозяев таверн, - моментально парировал паренек, и корчма вновь затряслась от хохота. Юноша сам тоже как-то так легко засмеялся, что словно сразу стал для всех «своим парнем». Он хлопнул ладонью по стойке и громко сказал:
- А налей-ка мне, трактирщик, лучше стаканчик хорошего винца!
- С какого орка я должен тебе винца наливать? – пробормотал Гюскон, немного обидевшийся на шутку новенького.
- А как же табличка на двери? Где обещаны вино и ужин за хорошую историю? – улыбнулся юноша.
- И где история?
- А где вино? – Гюскон, поворчав, наполнил кружку самым дешевым напитком, который только был в его заведении, и так сильно хлопнул ее перед носом парня, что часть вина пролилась на стойку. Тот же, будто не заметив, левой рукой поднял кружку перед собой – будто приветствуя трактирщика (Гюскон отметил, что у парня не хватает мизинца) – и сделав большой глоток хряснул кружку обратно еще сильнее, отчего на полированной доске появилась вторая лужа. Таверна снова засмеялась.
- Итак, ты хочешь историю… Ну что ж! Уговор есть уговор! А расскажу я вам, пожалуй, друзья мои, - начал парень, обращаясь сразу ко всем, - историю своей жизни. Не сказать, чтобы она была особенно длинной, но определенно достаточно интересной, - с этими словами он пристально посмотрел на девушку-музыкантшу, и она, встретившись взглядом, отвела взор, едва заметно покраснев.
- Так вот. Зовут меня Чоу, - в зале послышались смешки, - Да, Чоу, что в тех краях, откуда я пришел, означает «шут». Прозвали меня так за мой веселый нрав, привычку смеяться и шутить всегда и везде, причем зачастую себе же во вред. Но ничего не могу с собой поделать – очень уж я смешливый. А веселый я такой от того, что люди, встречающиеся мне по жизни, все обычно оказываются очень и очень добрыми и хорошими. Ну вот совсем как вы! – очередной взрыв смеха дал возможность пареньку еще раз отпить из кружки.
- Например, моя мама, дай ей Эйнхазад здоровья и долгих лет жизни, очень хороший человек. Еще при рождении поняв, что я как никто другой люблю свободу, она решила не связывать меня лишними узами материнской любви, а взяла и подбросила новорожденным в дом к одному торговцу в Гиране. И исключительно исходя из доброго отношения ко мне, не оставила в моей колыбельке даже какой-либо захудалой записочки о том, где ее искать. Разумеется, сделала она это по доброте душевной – чтоб я потом не мучился и не сбивал ноги ее искамши, - публика слушала повесть внимательно, и не смотря на разнузданный тон рассказчика, никто уже не смеялся.
- Тут мне повезло снова, и я опять встретился с хорошим человеком! Потому что торговец, который обнаружил утром у себя под дверью хныкающий сверток, не выбросил его на мусорную кучу за дом, как хотел сделать в первую минуту, а, поразмыслив немного, ловко подхватил люлечку и подался на близлежащий рынок. Там он, не особенно торгуясь, продал меня в заезжий караван с востока. Так будучи еще в колыбели, я уже сменил двух хороших людей. И представляете, как бы я удивился, если б в столь младенческом возрасте мог удивляться, когда выяснилось, что и тут судьба снова свела меня с чудесным человеком – хозяином каравана. Этот широчайшей души дяденька не только перевез меня через пустыню, но и даже не дал умереть, иногда поя молоком верблюдицы. Кто же будет обвинять этого милого бородача, что, продавая меня второй раз, он уже долго торговался, вымаливая каждую адену и призывая в свидетели всех своих предков до седьмого колена. И не смотря на то, что предки в качестве свидетелей выступать отказались, сделка состоялась – я оказался собственностью маленького бродячего цирка, разъезжающего по восточным землям нашего мира.
Здесь уже я смог понять – какой я все-таки баловень судьбы! Потому что все девять человек труппы цирка были уникальными по своей доброте людьми! Сначала я подрабатывал орущим младенцем в аттракционе «Мама и ребенок» возле храмов городов – с представлениями тогда было туго и артистам приходилось иногда просить милостыню. Говорят, справлялся я со своей ролью великолепно и приносил существенный доход в казну цирка. Причем что удивительно, как только меня приносили на место попрошайничества – я сам без какой-либо команды или тычка начинал орать как оголтелый. И мог так кричать часами. Но как только мы с мнимой «мамашей» возвращались в фургончик – я становился тише воды ниже травы – сам ангел. Именно тогда меня за мой природный артистизм и назвали шутом – Чоу. Так что, увы – склонность к игре и обману у меня в крови, - после этих слов парень на мгновение снова посмотрел на самого пьяного крестьянина, кошелек которого заметил еще при входе. Чтобы скрыть это, юноша еще раз отпил из кружки и продолжил.
- Когда же я вырос на столько, что не стал помещаться в лохмотья, которые назывались пеленками, было решено учить меня цирковому делу. Сколько же терпения, такта, любви и ласки смог получить я от этих людей за время моего становления. Мне дважды ломали руки во время выступлений, три раза я падал с каната, ломая по правде сказать всего лишь по одному ребру. Ожоги от фокусов с огнем на моем теле практически не успевали заживать. Однажды я упал с цирковой лошади и та почти сломала мне позвоночник – я около полугода ходил согнувшись и мог выступать лишь в роли клоуна с карликом Лао. Он же, кстати, и выхаживал меня, одновременно обучая некоторым премудростям лекарского мастерства. И пусть я не заработал много денег – все забирал хозяин цирка – однако немеркнущая слава и почет со стороны крестьян двух соседних деревень – вот что грело мою душу, когда по ночам я убирал за животными остатки их ужина, - рассказчик тайком посмотрел в сторону девушки – нужный эффект был достигнут – глаза скрипачки влажно блестели в сумраке зала.
- Вот так с этими хорошими людьми я и прожил до 17 лет. Пока не случилась одна маленькая неприятность. Дело в том, что у хозяина цирка- папаши Цзю – человека безусловно доброго и покладистого, который за всю свою жизнь запорол насмерть плетью всего лишь троих своих артистов – была дочь одного со мной возраста. И такая она, прошу заметить, была красавица и прелестница – ну просто чудо! Как цветок весенний! Ну почти такая же милашка, как наша уважаемая скрипачка, - с этими словами он кивнул в сторону девушки, все немедленно посмотрели в ее сторону, а та окончательно смутилась от неожиданного комплимента.
- А признаюсь вам как на духу, - продолжил Чоу, - что кроме веселого нрава есть у меня еще одна характерная черта – ну никак я не могу устоять перед женщинами! – мужчины в таверне одобрительно загудели, - Ну вот никак не могу устоять! Не говоря уж об эльфийках. Да что эльфийки – я иногда и орчих нахожу довольно симпатичными! – мужики в углу плотоядно заржали.
- Короче говоря, роман меж нами закрутился быстрый, страстный и горячий. А закончилось все очень плохо – папаша ейный все пронюхал, и если б не мои быстрые ноги – был бы я на счету старика Цзю четвертым запоротым акробатом. Пришлось мне оттуда бежать скоренько, а чтоб папаша Цзю за мной погоню не устраивал да не искал меня по всему свету, чтоб должок отплатить, оставил я ему свой левый мизинец – это у них в тех краях вроде как извинением считается.
- Что ж, сам отрезал? – раздался вопрос из глубины корчмы.
- Ага. А что делать – не отрежь я мизинец папаша Цзю мне б кое-что другое отрезал бы, - зал снова громко захохотал.
- Три года мотался я по свету, - продолжил паренек, - Перебивался случайными заработками, выступал на улицах с фокусами, лечил людей, ходил по морю матросом на паруснике, сокровища искал, торговать пытался, но не вышло – не любят меня деньги, - улыбнулся Чоу, - А главное – смотрел я на мир вокруг. И очень мне стало грустно от того, что я за эти три года увидел.
- И что ж ты такое увидел? – спросил Гюскон.
- А увидел я, что живет-то мир неправильно. Плохо живет. Бегают все, суетятся, торопятся – все деньги зарабатывают. «Адена! Адена! Адена!» Сотни, тысячи, миллионы! С ума весь мир сошел. И все друг друга обмануть стараются, все норовят похитрее как-нибудь устроиться!
- Так ты ж сам с детства обманываешь?
- Одно дело, когда ты обманываешь, чтоб кусок хлеба заработать, и совсем другое – когда ты имея 100 миллионов хочешь 150 сделать. Плохо это. А главное – скучно.
- Скучно? – удивился Гюскон.
- Ага – скучно. Тоскливо. Жизни они видят. Солнца не замечают. Дождю не радуются. Любовь мимо пробегают, - снова многозначительный взгляд на скрипачку, - И вот тогда понял я, что не буду так жить!
- Как так?
- А как все. Не буду за богатством гнаться, не буду из-за лишней аденки ближнего обманывать, убивать не буду без надобности. А буду стараться радость людям нести, да самому чтоб весело жилось. Все ж таки не зря же меня шутом прозвали!
- Ну и зачем тебе Рагнарок? – спросил Гюскон уже сурово.
- Просто услышал я в Адене, что вроде как появился в Айрине новый рыцарский орден, в который собираются все те немногие, для кого слова «честь» и «совесть» не пустые. Для кого жизнь вокруг куда важнее адены в кармане. И кто в человеке человека видит, а не стоимость брони, оружия и побрякушек на ушах. Вот и решил податься к ним - попытать счастья. Авось примут. Все ж я везучий – рассказывал же, - Чоу снова как-то особенно по-доброму улыбнулся.
- А что ж ты делать будешь в ордене? Ведь туда рыцарей принимают только, да настоящих, опытных, - осадил юношу трактирщик.
- Слушай, милый мой хозяин! Историю ты получил, а я ужин так и нет! Интересная история была? – спросил паренек невольных зрителей.
- Да! – донеслось с нескольких сторон.
- Вот! - удовлетворенно хмыкнул Чоу, - Гони ужин!
Гюскон снова недовольно заворчал, и достав откуда-то снизу поставил перед гостем как будто специально приготовленную для такого случая тарелку с птичьими костями и пару корок хлеба. На костях висели лохмотья, видимо когда-то считавшиеся мясом. Но парень снова сделал вид, что ничего не заметил, и с аппетитом обгладывая хрупкие косточки продолжил разговор.
- Зачем я в ордене? А что ж рыцари не люди что ли? Что им после битв да сражений отдыхать не хочется? Хороших песен послушать не хочется или историй веселых? А я кто есть – шут, паяц, вот и буду их веселить. Малое дело? Так с хорошими людьми и малое дело – в радость, - парень довольно быстро закончил с ужином, сложив дочиста обглоданные кости рядом с тарелкой.
- А потом, мой тебе совет, трактирщик – никогда не суди о людях по первому взгляду, - парень аккуратно начал сгребать крошки от хлеба в кучку неподалеку от костей, - Я же тебе говорил – старик-карлик в цирке, он же не просто меня выхаживал – он мне еще и тайны некоторые раскрывал - как людей лечить, какими заклинаниями здоровье человеку добавлять, а какими и забирать его силу можно. Поэтому, мне думается, лишним в ордене я не буду. Так я что пришел то, - закончив манипуляции с крошками юноша зачем-то перевернул тарелку и накрыл ею обглоданные кости, - Ты, трактирщик, когда рыцарей Рагнарока увидишь, передай им, что, мол, Чоу приходил, и очень хотел к ним в орден попасть. Хоть на побегушках у них где примоститься. Если согласны - пусть как-нибудь позовут меня по имени, я и откликнусь. Я обычно каждый вечер в город выхожу на закате. Вот тогда и поподробней поговорим. Ну что, передашь?
- Хорошо, - неохотно промолвил Гюскон, - передам.
- Ну вот и спасибочки. И за ужин, и за вино, и за компанию, - последние слова Чоу произнес уже обращаясь ко всем посетителям и те одобрительно зашумели в ответ, - Будет воля Эйнхазад – еще увидимся, - парень направился к выходу, на ходу обернулся к Гюскону, - Главное, запомни, никогда не суди о людях по первому взгляду.
Снова улыбнувшись скрипачке и галантно отвесив ей едва заметный поклон Чоу подошел к двери. Но в уже открыв ее снова остановился.
- Да! Чуть не забыл – крошки не выкидывай – пригодятся! – вновь улыбнулся и исчез в ночи.
Гюскон пробурчал в усы какое-то смачное ругательство, пососал свою вечную трубку, и поднял тарелку, оставленную парнем. И тут же отпрянул от стойки. Одновременно девушка-скрипачка вскрикнула от неожиданности. Все подняли глаза на трактирщика, и в таверне наступила тишина – под тарелкой, оставленной юношей, вместо костей сидел живой цыпленок. Весело встряхнув желтой головкой он громко пискнул и важно направился к лежащим неподалеку крошкам…
__________________________________________________________________________________________ 1. Ваш возраст: много :-)
2. Средство связи (e-mail, ICQ и т.д.): 376086688
3. Ник на форуме 4Game: пока нет, будет как тут или похоже
4. Ваш стабильный онлайн в сутки: 3-4 часа
5. Как давно играете в Lineage 2: давно :-)
6. Имеется ли у вас опыт РП игры? немного :-)
7. Как вы относитесь к ролеплею в целом? крайне положительно
8. Готовы ли поддерживать и развивать его? сделаю все что смогу
9. Чего бы Вы хотели добиться в Lineage2? Какие игровые цели Вы перед собой ставите, на что Вы ориентированы? некорректный вопрос - никаких целей, просто играю
10. Готовы ли Вы вкладывать деньги в игру(оплата премиума/использование IM магазина)? ПА всегда, остальное по настроению
11. Имеется ли у вас опыт крупных сражений, осад, рейдов? Как вы относитесь к боевым группам? (конст-пати). опыт есть, к констам отношусь ровно Информация о персонаже: 1. Полное имя вашего персонажа: Chou
2. Пол вашего персонажа: м
3. Раса и класс: хуман, биш
4. Уровень на текущий момент: 15
5. Описание характера вашего персонажа: см. выше
6. Цели вашего персонажа в мире Аден: см. выше
|
| |
|
|
ОБИТЕЛЬ ОРДЕНА РАГНАРОК
